Views: 0

Шутки академика Зельдовича

Выдающийся физик, один из создателей атомной и водородной бомб, Яков Борисович Зельдович был известен среди коллег своим чувством юмора…
Лев Ландау отмечал: «Ни один физик, исключая Ферми, не обладал таким, богатством новых идей, как Зельдович».

Курчатов восклицал: «А всё-таки Яшка гений!»

До конца войны гитлеровцам так и не удалось разгадать тайну снаряда, придуманного Зельдовичем.

Виталий Лазаревич Гинзбург шутливо вспоминал, как некий партийный чиновник с досадой говорил:
«Среди великих советских физиков одни евреи:
Иоффе, Ландау, Зельдович, Харитон, Лифшиц, Кикоин, Франк, Бронштейн, Альтшуллер, Мигдал, Гинзбург…
Хорошо, что есть ХОТЬ ОДИН русский — Халатников!
Шутки академика Зельдовича
На что ему ответили: «Да, только Исаак Маркович и остался».

Когда Якова Зельдовича избрали академиком, в Арзамасе-16 на банкете по случаю этого события ему подарили чёрную академическую шапочку (носили такие до 1960-х гг.) и плавки. На шапочке была надпись «Академия Наук СССР», а на плавках — «Действительный член».

Когда ему разрешили публиковать свои научные статьи в академических журналах, многие учёные на Западе считали, что Яков Зельдович — это псевдоним большой группы советских учёных. И как только узнали, что это не псевдоним, а человек, его провозгласили гениальным астрономом!

Рассказывают, что однажды академик Мигдал назвал во время жаркой дискуссии Зельдовича при посторонних людях «жопой».
Зельдович ничего не ответил, но позже в одной из его статей в УФН появился акростих, приписанный Велемиру Хлебникову:
«Могучий и громадный, далек астральный лад. Желаешь откровенья — познай атомосклад», с пометкой «Разыскания Я.Б. Зельдовича». Впрочем, редакция в последний момент заменила слова «Желаешь откровенья» на «Ты ищешь объясненья».

Он никогда не ездил за границу, но владел несколькими европейскими языками.

У великого физика было как минимум пять детей, от разных женщин.

На одном из собраний Зельдовича попросили высказаться на философскую тему «О форме и содержании».
Зельдович ограничился одной фразой:
«Формы должны быть такими, чтобы их хотелось взять на содержание».

Источник.