RSS
 

«Плавание обречённых» ч.1

30 Окт

Это «Сент Луис», пятипалубный лайнер пароходства Гамбург-Америка. Таким его увидел фотограф 13-го мая 1939 года, в день начала нашей истории. Всё при нем – исправные машины, отличный экипаж, безупречный сервис, портрет фюрера в главном зале и свастика на флаге.

 

 

Это капитан «Сент Луиса» Густав Шрёдер 13-го мая 1939 года. Он еще не знает, что много лет спустя эта его фотография будет храниться в музее в столице еврейского государства. Он пока понятия не имеет, кто такие праведники мира, и с чем их едят.

 

 Это счастливые пассажиры «Сент Луиса» числом 937. Все они направляются из Германии на Кубу. Каждый из них потратил последние деньги на билет. Каждый покидает родину навсегда. Каждому разрешено взять с собой десять рейхсмарок наличных денег (четыре доллара) на устройство новой жизни за океаном.
 
 
 
 Пассажиры «Сент Луиса» – немецкие евреи. За последние шесть лет все они потеряли статус, работу, дом, сбережения. Полгода назад все они пережили хрустальную ночь. Все они стоят в очереди на получение иммиграционной визы в Соединенные Штаты Америки, но эта очередь растянулась на многие годы вперед, которые они надеются провести где угодно, лишь бы не в Германии. В это время на Кубе глава национального иммиграционного ведомства решил немного заработать на временно открывшейся лазейке в законодательстве страны – за 150 долларов кубинские консультва в Европе продавали всем желающим разрешения на въезд в страну в качестве туристов. За неделю до отплытия «Сент Луиса» кубинцы приняли закон, закрывший эту лазейку. Иммиграционный департамент Кубы, однако, уверял, что все проданные ранее визы действительны. Вот с таким разрешением в кармане и поднимаются по трапу парохода «Сент Луис» его пассажиры.
 
 
 
 Познакомимся с ними поближе.

Вот близняшки Рене и Инес Спэниер.
 

 
 Их отец доктор Фриц Спэниер дважды потерял работу, трижды сменил жилье – последний раз в хрустальную ночь. Последние месяцы Спэниеры жили в берлинской мансарде под крышей, и единственным их доходом была плата за частные уроки, которые доктор давал сыну хозяйки квартиры – студенту-медику. Студент был членом СС, они сразу подружились. Увидев имя доктора Спэниера в списках на аресты к следующей облаве, молодой человек предложил отвезти его на пароход заранее. В Гамбург семья Спэниер прикатила в автомобиле со свастикой и с водителем в эсэсовской форме.

Вот Рената и Эвелин Эбер, дочери известного и уважаемого в Берлине тридцатых годов врача-дерматолога Макса Эбера. Он был настолько знаменит, что даже после того, как евреям стало запрещено лечить арийцев, у него продолжали тайно лечиться немецкие офицеры. Они хорошо платили. Когда он понял, что за его домом следят, он бежал в Нью Йорк, а затем поселился на Кубе – ждать своей очереди на иммиграционную визу в США. На Кубе он купил своей семье разрешения на въезд. К этому времени его жена Люси, немка, завела новый роман и сдала девочек в детский дом. Макс настоял на том, чтобы Люси забрала их оттуда, привезла в Гамбург и посадила на «Сент Луис». А он встретит их в Гаване. Ренате семь лет, и она намерена хорошо присматривать за своей пятилетней сестрой.
 

 
 Вот Аарон Познер, сельский учитель иврита. В хрустальную ночь гестаповцы выволокли его из дома и отправили прямиком в концентрационный лагерь Дахау. Там у него забрали все пожитки, обрили наголо, одели в лагерную униформу. Охранник выхватил у него единственную фотографию его жены и детей и помочился на нее. В Дахау Познер вел дневник – летопись публичных казней через повешение на завтрак, публичных порок на обед и утоплений в чанах на ужин, а в промежутках – распятий, удушений и кастрирований штыком. Так прошло полгода. Вдруг его и еще несколько человек выпустили из лагеря с условием, что они покинут Германию в течение двух недель. На железнодорожной платформе в Нюрнберге его ждала жена Рахель и их двое детей. Она объяснила, что всей семьей Аарону собрали денег на кубинскую визу и билет на «Сент Луис». Рахель и дети последуют за ним… когда будет возможность. Через несколько минут Аарон уже садился в поезд, следующий в Гамбург. Он знает, что Рахель не сможет собрать еще денег на билет на Кубу. Он знает, что если он не найдет денег, он никогда больше не увидит свою семью.

Вот на посадку идут Макс и Элис Лёв и их дети Рут и Фриц. В прошлой жизни Макс был преуспевающим адвокатом, пока его не выгнали с работы в сентябре 38-го. Он тогда же собирался уехать, но Элис не хотела покидать Германию. Макс зарабатывал на жизнь тем, что втихую подготавливал речи для немецких адвокатов. Это было не только унижением, это было незаконно. В апреле 39-го гестапо узнало об этом, и с этого момента и до посадки на «Сент Луис» Макс Лёв скрывался от полиции. И вот теперь по трапу поднимается сутулый, нервный, серьезно больной паранойей человек.

А это старенький профессор Мориц Вейлер и его жена Реха. С тех пор, как в 36-м его выгнали из университета в Дюссельдорфе, с тех пор, как ему впервые – прилюдно и безнаказанно – плюнули в лицо, с тех пор, как его, мягкого и учтивого человека, назвали грязным жидом, и какой-то юнец кинул в него дерьмом, он перестал выходить из дома и заболел. За три года Мориц Вейлер вышел из дома дважды: для поездки за кубинской визой и вот теперь – чтобы покинуть Германию навсегда. Два матроса бросились помогать Вейлерам нести набитые книгами чемоданы и проводили их до каюты.

Алиса Фильхенфельд идет на посадку одна. В Гаване ее встречает муж, а до этого, во время остановки в Шербурге на «Сент Луис» должны сесть их четверо детей – если они успеют получить кубинские визы. Если не успеют, Алисе придется сойти на берег, чтобы остаться с детьми в Бельгии и, возможно, никогда больше не увидеть мужа.

Ни один пассажир «Сент Луиса» не поднимается на борт с легким серцем. У каждого за спиной вереница потерь, у каждого впереди свои страхи.

Капитан наблюдает за посадкой с капитанского мостика.

Густав Шрёдер оставался последним капитаном в пароходстве Гамбург-Америка, до сих пор отказывавшимся вступить в НСДАП и не носящим повязки со свастикой. Он принял командование «Сент Луисом» три месяца назад, унаследовав пароход и его экипаж в двести тридцать человек, дюжина из которых были агентами гестапо и не скрывали этого, а один матрос – наполовину евреем. Лео Йокл бежал из Австрии после аншлюза и с тех пор жил по подложным документам. Единственным, кому он открыл свою тайну, был капитан Шрёдер.

О том, что ему предстоит рейс, до отказа набитый еврейскими беженцами, капитан Шрёдер узнал всего десять дней назад.

По приказу капитана завхоз и казначей корабля Фердинанд Мюллер сделал невозможное, и несмотря на урезанный бюджет этого рейса для пассажиров были созданы самые лучшие условия. На кухне самые свежие продукты, в каютах самое чистое и отглаженное белье, самые предупредительные и гостеприимные проводники, а главный зал первого класса – тот самый, с портретом фюрера – Мюллер на время плавания решил отдать под синагогу. Кошерной еды не обещали, но можно было вдоволь заказывать блюда из рыбы и яиц.

В субботу, 13-го мая 1939 года, пароход «Сент Луис» вышел из Гамбурга и, пройдя Английский канал, взял курс на залив Бискейн.

Часть 1-я; Часть 2-я; Часть 3-я; Часть 4-я:

 

Обсуждение закрыто.

 
Flag Counter Индекс цитирования